Свой, чужой, родной (Фрагмент)

– А я уже испугался, что тебя не встречу, – сказал он, бросая на землю свой рюкзак. – Второй круг делаю.

То, что он «испугался», пришлось мне очень по душе, значит, я ему нравлюсь, он хотел меня увидеть…

Тут Валька взглянул с некоторым недоумением.

– А чего стоишь? Решила передохнуть?

– Я полицию жду, – ответила я.

Он нахмурился:

– Полицию? А что случилось? Обидел кто-нибудь?

– Со мной все в порядке, просто… Я труп нашла.

– Что ты нашла? – вытаращил глаза он. А кто бы не вытаращил?

– Труп. Там, у реки. Точнее, труп был в реке, а мы его вытащили. Там сейчас мой сосед. – Я намеренно назвала Глазкова соседом, чтобы Валька не решил, чего доброго, что это мой парень.

– Ты сейчас серьезно говоришь? – вроде бы усомнился он.

– Еще как…

Словно в подтверждение моих слов раздалась сирена, и вскоре на дорожке появилась полицейская машина. Ситуация совершенно необычная, неудивительно, что в рекордный срок здесь собралась толпа, должно быть, все, кто в тот вечер гулял в парке.

Из машины выбрались четверо мужчин, и я шагнула им навстречу:

– Тимофей внизу…

Они начали спускаться, народ подтягивался со всех сторон. Валька взял меня за руку и прижал к себе, и я устроила голову на его груди, вторично решив, что могу упасть в обморок.

Он легонько поглаживал мое плечо, потом спросил:

– Может, присядешь? Возле фонаря есть скамейка…

– Со мной, наверное, захотят поговорить.

– Понятно. А зачем вы в речку полезли? Решили искупаться?

– Нет. Здесь же не купаются. Берег крутой, и сразу глубоко.

– Вот и я о том же…

– Я остановилась отдышаться и вдруг слышу – кто-то выругался. Внизу, возле реки. А потом всплеск. Я испугалась, вдруг человек в воду упал. Ну, и… позвала… никто не ответил. Тут как раз сосед появился, и мы решили проверить. У него фонарик был… Смотрим, недалеко от берега что-то плавает… Тимка влез в воду, достал мешок, разрезал веревку, а там… Жуть, одним словом…

– Занятный парень – твой сосед. И фонарик у него, и нож… Веревку он ножом разрезал? И в воду полез… Прямо бойскаут, – Валька засмеялся.

А я подумала: «Он старается меня отвлечь».

– Вообще-то он следак, в смысле следователь в следственном комитете. На днях нашли труп, тоже в мешке, поэтому он и насторожился. – Тут я подумала: «А не много ли я болтаю? Негласный договор нашей общей гостиной гласил: о том, что тебе рассказали, помалкивай. Даже Людка никогда не пользовалась своим близким соседством, хоть и твердила, что настоящий журналист за сенсацию родную мать продаст».

– Серьезно? – спросил Валька, чувствовалось, тема трупов не особо его увлекла. Будучи нормальным парнем, он просто не решался меня оставить, а то бы уже давно продолжил пробежку.

К тому моменту мы, можно сказать, уже стояли в толпе. Народ волновался, перешептывался и строил предположения. Большинство сходилось во мнении: кто-то утонул.

– Точно, – заявил парень неподалеку. – Труповозка подъехала.

Все дружно достали мобильные. Однако подоспевшие полицейские в форме начали потихоньку оттеснять любопытных.

Я увидела Глазкова в сопровождении мужчины лет тридцати, высокого и нескладного. Тимка шарил взглядом, должно быть, высматривал меня. Я пошла навстречу.

– Вот… – кивнул он, указывая на меня долговязому. – Долго ее не держи. Она все равно ничего не видела.

– Давайте к машине отойдем, – предложил мне мужчина.

Глазков вернулся к своим, а мы устроились в машине. Мой рассказ занял пять минут. Еще столько же ушло на личные данные. В общем, коллега Глазкова уложился в рекордно короткий срок.

– Тимофей Викторович просил вас проводить до выхода из парка, – в заключение сказал он.

– Спасибо, я доберусь…

– Это чтобы вас на выходе не задержали, – пояснил он, видя мое недоумение. – Всех, кто находился поблизости, будут опрашивать…

– Я не одна, я с другом, – вздохнула я.

К моей большой радости, Валька ждал неподалеку.

– Садитесь в машину, – сказал парень.

Я позвала Вальку, и когда он подошел, шепнула:

– Поехали, не то есть вероятность задержаться здесь надолго.

– Поехали, все равно уже не побегаешь.

Мы сели на заднее сиденье. Я была уверена, что долговязый обратит внимание на Валькин рюкзак, и уже приготовилась сообщить, что у него там гантели. Но пока мы устраивались в машине, он возился со своими бумагами. Потом положил их на сиденье рядом и завел машину.

Через пять минут мы покинули парк.

– Приключение, – покачал головой Валька, когда мы зашагали по улице.

– Да уж…

– Не возражаешь, если я тебя провожу? Ясное дело, девушка ты самостоятельная, если по вечерам бегаешь в парке в одиночестве, но как-то неспокойно на душе после таких находок.

– Бегаю в одиночестве, потому что компании нет, – пожала плечами я.

– Ну, теперь-то есть, – засмеялся он и весело мне подмигнул.

Мы как раз проходили мимо дома с колоннами. В другое время я бы непременно притормозила, чтобы на него взглянуть, а тут вдруг возникло желание перейти на другую сторону улицы, что я, собственно, и сделала, игнорируя отсутствие «зебры» на асфальте, чем вызвала легкое недоумение Вальки. Вопросов он не задавал, но взглянул удивленно, а я зачем-то сказала:

– Дом с колоннами… Не обращал на него внимания?

– А что в нем такого?

– Как-нибудь расскажу, – пообещала я.

– Заинтересовала, – улыбнулся он. – Буду ждать.

Вскоре мы подошли к моему подъезду, о чем я, притормозив, и сообщила Вальке. Он оглядел дом и задал вопрос:

– С родителями живешь?

– Родители в другом городе.

– Снимаешь квартиру?

– Ага.

– Одна или с кем-то?

– Одна.

– А если в гости напрошусь, чаем угостишь?

– Конечно. Могу даже блинами накормить.

– Здорово. После пробежки у меня всегда лютый голод. Но я держусь. На вечер – ничего, кроме кефира.

– Ты стойкий парень.

– Не всегда…

Я открыла дверь, и мы поднялись на второй этаж.

– С соседями повезло? – обозревая нашу импровизированную гостиную, спросил Валька.

– Как видишь. Один из соседей как раз в парке.

– Понятно.

Дверь Людкиной квартиры была закрыта. Значит, дома она так и не появилась.

Мы прошли на мою кухню, и Валька предложил:

– Тебе с чаем помочь?

– Нет, спасибо.

Я собрала на стол, а он прошелся по кухне и стал разглядывать магнитики на холодильнике.

– Много путешествуешь?

– Стараюсь.

– А это что? – Он указал на пожелтевший листок с адресом.

– Это… – замялась я. – Адрес.

– Я понял.

– Тот самый дом с колоннами. Мимо него мы сейчас проходили…

– И от которого ты рванула в легкой панике?

– Это выглядело именно так?

– Похоже.

– Записку я нашла, когда затеяла генеральную уборку. Она за гарнитур завалилась. Можешь сколько угодно смеяться, но… Дом мне кажется… странным. В нем есть что-то… зловещее.

Валька присвистнул, а я вздохнула:

– Думаешь, я чокнутая?

– Присяжные еще совещаются, – серьезно ответил он. Я весело фыркнула, а он засмеялся. – В детстве я любил Стивена Кинга, так что продолжай.

– Записка заинтересовала. Оказывается, ее написала сестра моей хозяйки. Хозяйка узнала почерк. Шесть лет назад сестра исчезла. И до сих пор ее не нашли.

– А дом здесь при чем?

– Пока не знаю. Но то, что она туда ходила, наводит на размышления…

– В полиции об этом знают?

– Как, по-твоему, стоит им сообщить?

Он пожал плечами.

– Наверное. Сколько лет назад она пропала? Шесть? Не удивляйся, если они не особо впечатлятся твоей находкой.

– Я собираюсь Глазкову рассказать, соседу. Пусть он решает.

– Разумно, – согласился Валька, и мы сели пить чай.

Разговор не клеился. Мысленно я то и дело возвращалась к недавней находке, мой гость это, должно быть, чувствовал и не хотел быть навязчивым. А может, решил, что девица я странная. Кто же меня за язык-то тянул, могла бы соврать, мол, угодил листок нечаянно в компот, оттого и желтый…

– Спасибо за чай, – поднимаясь, сказал Валька и улыбнулся.

«Удивительные у него все-таки глаза, – подумала я. – Надо было не в чашку пялиться, а развлечь гостя беседой. И что теперь?»

– Теперь, – точно отвечая на мой вопрос, сказал Валька, – я знаю, где тебя искать, если ты вдруг охладеешь к пробежкам. Но на всякий случай дай свой телефон и мой запиши.

– Да, конечно! – вскакивая из-за стола, воскликнула я.

Валька как раз шагнул навстречу, и мы едва не столкнулись лбами.

– Опа, – сказал он, подхватив меня за руки.

– Я не нарочно, – глупо хихикнула я.

Лицо его было совсем близко от моего лица и в свете лампы вдруг показалось старше. И суровее, что ли.

– Слушай, а у тебя парень есть?

– Нет.

– Слава богу, – он отступил на шаг, картинно вытер лоб. – Камень с души сняла.

Я засмеялась. И внезапно возникшая неловкость разом исчезла.

Мы направились в прихожую. Валька продиктовал номер своего мобильного, записал мой и с усмешкой заметил:

– Про девушку ты не спросила.

Я пожала плечами:

– Как-то неловко…

– Ага, – кивнул он, глядя на меня.

– Что «ага»? Так она есть?

– Нет, конечно. Я парень с принципами, и будь у меня девушка, не стал бы напрашиваться в гости.

– Похоже, мне повезло.

– Еще бы. Дверь внизу можно просто захлопнуть? Тогда не провожай. Пока. Надеюсь, что до завтра.

Он спустился по лестнице, открыл дверь, махнул рукой и вышел на улицу.

Дверь закрылась, а я вздохнула. Затрудняюсь описать чувства, которые меня переполняли, если честно, их было слишком много. Даже в моем отношении к Вальке все оказалось далеко не однозначно. Сочетание насмешливой нежности и дерзкой самоуверенности действует безотказно. На девиц вроде меня – совершенно точно. Но в нем было еще что-то, беспокоящее, будоражащее воображение… Интересно, а что он думает обо мне? Не зря Стивена Кинга вспомнил. Должно быть, решил, что я книжек начиталась и мне везде чудовища мерещатся.

Я вернулась в квартиру, оставив дверь открытой, в надежде, что Людка и Глазков вскоре появятся. Однако ни того ни другого так и не дождалась. Людка, как выяснилось, ночевала у подруги, а Тимка полночи провел на работе.

Зато утром, когда я встала, они паслись в общей гостиной. Людка только что пришла, а Глазков вливал в себя кофе чашку за чашкой, готовясь к очередным героическим будням. Оба по неведомой мне причине на работу не спешили.

– Не слышала, когда ты вернулся, – налив кофе, сказала я Тимке, устраиваясь напротив.

– Неудивительно. Кстати, большое тебе спасибо.

– За гражданскую позицию? – влезла Людка.

– За еще один гарантированный глухарь.

– Пожалуйста, – пожала плечами я. – Обращайся.

– Чего дальше-то? Рассказывай, – поторопила его Людка.

– Вы о вчерашнем трупе? – задала вопрос я.

– О чем же еще? – фыркнул Глазков.

– В городе маньяк объявился. Второй труп в мешке, – заметила Людка.

– Делать выводы еще рано. Там мужчина, здесь женщина. У него отсутствуют кисти рук, у нее на месте…

В этот момент я едва не поперхнулась, вспомнив вчерашний ужас, а Тимка, досадливо кашлянув, продолжил:

– Мешки и то разные. В первом случае пластиковый мешок для мусора, во втором – из мешковины.

– И убили женщину недавно?

– Пока еще говорить об этом рано…

– Но?

– Примерно в то же время, что и мужика. Сохранность трупов тоже примерно одинаковая. Блин! – выругался он. – А ничего, что я, типа, завтракаю?

– Мы, типа, тоже, – хмыкнула Людка. – Так что не стесняйся. Ни фига себе… – после недолгой паузы покачала головой она. – Загадка века, да и только. Слушай, а может, какой-то псих могилы раскапывает? А потом трупы подбрасывает, чтобы вам жизнь медом не казалась?

– Кстати, я об этом тоже подумал, – кивнул Тимка. – Однако, по словам патологоанатома, контакта с землей не было. А это странно. За несколько лет дерево должно прогнить, и контакт с землей неизбежен. Блин! – вновь повторил он, закатил глаза и отодвинул чашку.

– Как корректно ты выражаешься! – засмеялась Людка, судя по всему, вознамерившись доконать его в то утро. – Если по-простому: земля должна попасть в гроб и ее следы нашлись бы на теле?

– У тебя получилось значительно доходчивей, – ухмыльнулся он. – Кладбища уже проверяют, никаких жалоб на действия вандалов, вообще ничего подозрительного.

– Я бы администрации кладбища доверять не стала, – сказала подруга. – Они будут молчать, чтобы лишнего внимания к себе не привлекать. Не то сунутся в их дела, и такое всплывет…

– Это ясно, но как тогда объяснить отсутствие земли на телах? – влезла я.

– По второму трупу пока ничего определенного, но первый точно какое-то время находился на стройке. Следы строительной пыли, цемента и все такое.

– Значит, – сказала я, – тело было спрятано там, где велось строительство, а потом его сунули в мешок и подбросили в подвал дома. А может, он был там с самого начала? Например, за кирпичной кладкой?

– Тогда какого хрена его вытаскивать?

– Предположим, дом идет под снос…

– Так его нашли именно в таком доме.

– У этого дома давно нет хозяев. А у того, о котором веду речь я, возможно, есть.

Глазков с минуту смотрел на меня, должно быть, переваривая услышанное.

– Момент, – влезла Людка. – Если я правильно поняла, некто в городе коллекционирует трупы, пряча их, например, у себя в подвале. Тут выясняется, что дом его идет под снос, и он спешно избавляется от покойников, запихивая их в мешки. Я даже знаю, что это за дом, – хитро глядя на меня, заметила подруга. – Тот, с колоннами? Загадочный и опасный?

– Что еще за дом? – не понял Глазков.

– Здесь неподалеку, 23-й номер. Тинка считает, там без нечистой силы не обошлось.

Она засмеялась, а я мысленно чертыхнулась. Собственно, такая мысль у меня была, но после подобного вступления Глазков вряд ли отнесется к ней серьезно.

– Если трупы перепрятали, то на фига бросать их там, где сразу найдут? – заговорил сосед. – Проще закопать за городом. Ведь если их до сих пор не нашли, вряд ли завтра побегут искать. А здесь – следствие, то да се, и большой риск засыпаться…

– Как погибла женщина? – поинтересовалась я.

– Скорее всего, ее задушили. Так же, как мужика.

– Я же сказала, кто-то с вами играет, – вмешалась Людка. – Не знаю, где он трупы взял, но подкинул их нарочно. Классический случай: псих жаждет всеобщего внимания и очень хочет, чтоб его поймали, если верить психологам. Но лично я им не особо верю. Иди и сдайся, коли в одном месте свербит, а вся эта бодяга с подсознательным…

Психология у подруги – больная мозоль. Дай Людке волю, она будет ораторствовать на эту тему до второго пришествия. Мать Людки – дипломированный психолог, по мнению подруги, договориться с ней о чем-то миром возможным не представляется. Тот случай, когда доктор не в состоянии помочь сам себе. По этой причине Людка делала далеко идущие выводы и иначе как «большим недоразумением» и «не наукой», психологию не называла.

– Дом, в котором труп нашли, стоит в таком виде много лет, – продолжила подруга. – Псих, или кто он там, мог попросту не знать, что его вот-вот снесут. Насколько я понимаю, после пожара попасть в дом с улицы, бомжам например, нелегко. Да и нечего там делать бомжам, они предпочитают дома покрепче. А труп не лежал на входе, его ведь спрятали. Запросто могли вывести с мусором и не заметить.

– В принципе, да, – кивнул Глазков.

– То есть нашему психу просто не повезло. Намереваясь утопить второй труп, он, по моему мнению, место выбрал весьма удачно. Шансы обнаружить его там невелики.

– Если бы не случайность, – заметил Тимка, – которая иногда сводит на нет все старания. Мужик оступился в темноте и вскрикнул. А Тинка, услышав это, полезла в кусты.

– Не полезла, просто поинтересовалась, все ли в порядке.

– Но этого оказалось достаточно, чтобы его спугнуть. У него было два варианта: либо спешно сматываться и попытать счастья в другом месте, либо быстро сделать дело. И то и другое одинаково опасно. Ведь ты могла его заметить.

– Первый вариант даже опасней. Представь, что его бы заметили, когда он волок этот мешок…

– Да уж, логичнее от него избавиться. Но у нас по-прежнему нет уверенности, что действовал один и тот же человек. На мешках нет отпечатков…

– Там же были следы, – напомнила я.

– Были, но наш псих очень осторожен. Предусмотрительно надел бахилы и перчатки, разумеется, тоже. У него 42-й размер обуви. Вот пока и все.

– Самый ходовой, – заметила Людка. – А собачку привести не догадались?

– Уж эти мне умники… След ведет к асфальтовой дорожке, а там столько народу прошло…

– Обидно, если он все еще находился в парке, – вздохнула я.

– Подозрительных лиц на выходе останавливали и, разумеется, опросили всех, кто был поблизости. Возможно, наш парень действительно отирался среди них. Но лично я сомневаюсь. У него было достаточно времени, чтобы смыться.

– Что бы ты ни говорил, ясно, что эти трупы – дело рук одного маньяка, – сказала Людка. – По-твоему, в городе сразу двое психов объявилось? А может, это ритуал такой?

– Представляю, что твои друзья-журналюги навыдумывают! – закатил глаза Тимка.

– Кстати, у вас все шансы показать себя в деле, – съязвила Людка. – Главное – ласты не склеивать, то есть руки не опускать.

– Ага, ага.

– Что ж поделать, работа у тебя такая. Я статейки пишу, ты убийц ловишь. Одной Тинке лафа: бегай в свое удовольствие да развлекай себя страшилками.

– Вообще-то я работаю. – В тот момент мне было не до Людкиных высказываний, и я вновь обратилась к Глазкову: – Сестра моей хозяйки пропала шесть лет назад. Тебе об этом что-нибудь известно?

– Слышал от бабули, она еще жива была. Я-то сюда переехал пять лет назад. Почти пять. Бабка говорила, соседка бухать начала. Конкретно так. Всякие-разные к ней ходили. Так что трагический конец не особо удивил. Пьющие бабы всегда в зоне риска. Хотя, может, укатила куда-нибудь с милым другом и, пребывая в абсолютной нирване, даже не подумала о своем женском счастье сестре сообщить.

– Шесть лет нирваны?

– И не такое бывает. Хотя, скорее всего, либо загнулась по пьянке, либо в самом деле помог кто.

– Если по времени подходит… – начала я, но Глазков перебил:

– Не переживай, все проверим. И сестру твоей хозяйки, и прочих пропавших в то же самое время. Скромно напоминаю: убиенная может быть приезжей, а страна у нас большая. Так что надеяться на удачу можно и даже нужно, но ее вероятность ничтожно мала.

– Я за кухонным столом записку нашла. Хозяйка почерк сестры узнала…

– Какую записку?

Я сбегала к себе и принесла записку. Людка тут же начала ухмыляться:

– Что я тебе говорила? Враги рода человеческого оказались в доме номер 23.

– Наверное, ее надо приобщить к делу? – не обращая на подругу внимания, спросила я.

– К какому делу? – не понял Глазков.

– Ну как же… Женщина исчезла, теперь выясняется, что она была в этом доме…

– Это кто сказал? Возможно, собиралась. Возможно, даже была. Но когда? За день до исчезновения, за год или за пять?

– Она здесь жила меньше двух лет.

– Тинка, не доставай, а? Не надо путать фантазии с суровой реальностью.

– Записку возьмешь?

– На фига? Можешь отдать ее хозяйке. Пусть она ментов донимает, которые ее сестру искали.

– Она к ним не пойдет.

– И правильно. Менты на эту бумажку чхать хотели.

– У хозяйкиной сестры была подруга, Варвара Спиридонова. Жила на первом этаже.

– Помню такую. Они вместе с Эмкой бухали.

– А где она сейчас?

– Откуда мне знать? Переехала, наверное, если в ее квартире другие люди живут.

– Ну так узнай! – не выдержала я.

– Обязательно, – хмыкнул он. – Еще какие-нибудь пожелания?

– Выясни, кто хозяин дома номер 23.

– Сатанинский Антихрист Вельзевулович, – хохотнула Людка.

– Очень смешно, – скривилась я.